Комедия любви

Красный воин
В пьесе Франсуазы Саган — все просто. Чудаковатая любительница приключений 37-летняя Валентина приезжает к своей двоюродной сестре и… влюбляется в племянника, который моложе ее на 12 лет. Правда, увлечение потухает, как только за беглянкой приезжает муж. Вот, по сути, и вся незатейливая французская комедия. Режиссер-постановщик Нового театра Карен Нерсесян и актеры сумели вдохнуть в нее душу, обогатив драматическими переживаниями героев. То есть привнесли в постановку то, чем всегда гордился русский драматический театр.

Сценография и световая концепция Вадима Таллерова создали лирическую «погоду» спектакля: радуги и солнечные зайчики — сквозь скучные серые нити дождя.

Режиссер придал авантюрной комедии романтизм и душевную теплоту. Вряд ли кого-то может оставить равнодушным самая первая сцена спектакля. В глубине сцены, за прозрачной «дождевой» завесой, работает молодой художник Серж (Александр Топурия). Под эстрадную французскую музыку 30–50-х годов перед главным героем, танцуя, проходят его любимые женщины: трогательная студентка Лоранс (Екатерина Семина), игривая Валентина (Любовь Новак) и прямолинейная мать (Наталья Беспалова).

Екатерина Семина создает комичный образ «продвинутой» студентки. Приходя к Сержу, своими нотациями Лоранс пытается «выжать» из него «гениального художника». Самое смешное, что на протяжении всего «свидания» с Лоране Серж держит в руках стакан с водой для переводных картинок Валентины, а после ухода студентки ревнивая Валентина выливает всю воду из стакана ему на голову. Счастливый мальчишка, взъерошив мокрые волосы, восторженно кричит; «Теперь я буду гением!» Ну чем не Эйнштейн?!

Самой большой удачей спектакля стал дуэт Валентины и Сержа. Если у Франсуазы Саган Валентина, дурачась, только наклеивает переводные картинки, то у Карена Нерсесяна, желающего подчеркнуть мечтательный и несерьезный характер своей француженки, она занята множеством ненужных дел. Актриса создает не только комедийный эффект театрального действия, но и показывает… комедию переживаний влюбчивой Валентины. Она вальяжно пускает мыльные пузыри в ожидании молодого любовника, а через несколько минут пытается что-то связать из двух одиноких сиреневых клубочков перед приходом мужа. Мыльные пузыри — для мимолетного романа, вязание — для семейной жизни. Пожалуй, этот режиссерский символизм наводил бы скуку; не будь у Любови Новак яркой эмоциональности, которая даже двухминутную сцену превращает в своеобразный мини-спектакль.

Однако эта самая Валентина, врушка и искушенная любовница, любит Сержа со всей искренностью последней любви. Он же - по-юношески доверчивый и романтичный. Зато с какой страстью и восторгом вспыхивает его любовь! Серж Александра Топурии обладает одной едва приметной, но очень симпатичной чертой: сердечной непосредственностью провинциала.

Мать Сержа, Мари, называет Валентину «мотыльком, легко порхающим по жизни». Вот, кажется, ее исчерпывающая характеристика. Но душа Валентины не так уж по-французски проста. Больше Сержа она ждет настоящей, идеальной любви, больше Лоранс мечтает, чтобы он стал гениальным художником, и одинока она больше вдовы Мари.

Оригинальные костюмы Янины Кремер ведут в «Сиреневом платье Валентины» собственную режиссерскую линию. Сиреневый цвет — символ одиночества у Саган. Надуманно-кокетливые наряды Валентины «рисуют» ее ветреный характер. Они показывают лишь игру Валентины в одиночество. Игру в шутку под названием жизнь. Итак, костюмер не углубляется в настоящий характер Валентины Нового театра.

Другое дело — Мари. Именно одежда раскрывает ее нрав. У героини Натальи Беспаловой прямолинейно-русский, даже немного «советский» характер. Не кажется ли она нам такой понятной и почти «родной» в первом действии благодаря своим красным костюмам? И вдруг — Мари с помощью суда возвращает наследство мужа, становясь по-прежнему богатой. Она сразу оказывается в шелковом халате с разноцветными «кирпичиками». С маскарадными-то ромбами Валентины все понятно. Но Мари! Она тоже играет. Однако с меньшей фантазией и большей основательностью. Мари способна сыграть даже с мужем Валентины — Жан Лу (Анатолием Сутягиным). На нем — белый пиджак, черные брюки (белое — к лицу, черное — «ниже пояса»). Ничего не скажешь: классическое сочетание. Жан Лу Анатолия Сутягина — не сагановский всепрощающий добряк, а жесткий делец. Его появление на сцене сопровождает авангардная музыка, смахивающая на охотничьи призывы негритянских племен. Впрочем, играет он свою игру"любящего мужа'' со знанием дела; но без особого азарта, а потому и не достоин Валентины. Хоть, конечно, и увозит ее в финале к себе.

Вот такая веселая и грустная комедия появилась в Москве. Красивый лирический спектакль-переживание по в общем-то бездушной пьесе. К счастью, об этом на премьере не думается, ее просто хочется смотреть.

Ольга Рыжова, 11-2001