title
Оксана Мысина: «Путевку в искусство мне выдала Баба-Яга»
Известная актриса Оксана Мысина играет в кино и театре, на скрипке и трубе
Труд
Оксана Мысина родилась в Донбассе.Окончила музыкальную школу, потом Гнесинское училище по классу альта. После Щепкинского училища, получив распределение в Малый театр, не воспользовалась этим редким для начинающей актрисы шансом, а решила вместе с группой выпускников и Светланой Враговой создать «Театр на Спартаковской». Пять лет назад актриса открыла свою антрепризу «Театральное братство Оксаны Мысиной». В кино ее карьера развивалась непросто: снявшись в великолепном фильме Вадима Абдрашитова «Пьеса для пассажира», Оксана в течение нескольких лет не получала ролей такого же уровня и поэтому отказывалась играть. Исключение составила роль императрицы Марии Федоровны в фильме Виталия Мельникова «Бедный, бедный Павел». Минувший год стал для Мысиной весьма урожайным: она снялась в нескольких фильмах, в том числе у Эльдара Рязанова в картине «Андерсен», идущей сейчас на экранах.

 — Оксана, как в вас попала актерская «зараза»?

 — Я была ужасным «мальчишкой» в детстве, гонялась по степям с палкой за змеями, и эта охота доставляла мне огромное удовольствие. Свою первую роль сыграла в девять лет в пионерлагере. Это была инсценировка известной русской сказки. Вместо тихого часа я ходила по берегу моря и училась громко хохотать басом. Вы уже догадались, что путевку в театральную жизнь мне дала Баба Яга.

 — Теперь вы опытная актриса, а недавно снялись у признанного классика отечественного кино Эльдара Рязанова. Интересно было с ним работать?

 — Сказать «интересно» — значит ничего не сказать. Это была удивительно трепетная работа! Эльдар Александрович во время съемок пребывал в состоянии вдохновения, буквально светился, было ощущение, что он вот-вот взлетит. Снявшись в той или иной сцене, мы сбегались к монитору, он сажал нас рядом, как птенцов, делал какие-то замечания. Мне кажется, что Рязанов сейчас находится на таком этапе своей жизни, когда он вступил в диалог с великим мировым кино, с Форманом, Висконти, Феллини… Но при этом, конечно же, остается Рязановым. В этом фильме я играю маму Андерсена — Анну Марию. Сначала она появляется в картине, когда Хансу 14 лет, а ей - чуть за 30. Потом она вновь возникает на экране через 20 лет. Мне было безумно интересно играть превращение молодой женщины в существо без пола и привязанностей. Единственное, к чему она тянулась, это к собакам, поэтому в картине ее сопровождают бродячие псы. Я тоже жуткая «собачница», не могу равнодушно проходить мимо бездомных, больных собак, обязательно их подкармливаю.

 — Ваша любимая актриса Фаина Раневская (на которую, говорят, вы похожи) плохие роли в кино называла «плевком в вечность». Наверное, помня это, вы всегда очень тщательно относитесь к предложениям, не позволяя себе участие во второстепенных фильмах. Но недавно все же решились на сериал…

 — Да, я снялась в комедии режиссера Нонны Агаджановой «Кровавая Мери». До этого она была продюсером многих наших телезвезд, а с недавнего времени пришла в кино. Она затеяла 11-серийную эпопею, в которой сыграли Геннадий Хазанов, Валерий Гаркалин и я в одной из центральных ролей. Фильм скоро будет показан на Первом канале.

 — Вам везет на женскую режиссуру в кино. Помню вашу роль в одном из первых отечественных сериалов — «Семейные тайны» режиссера Елены Цыплаковой. Как развивались ваши отношения с Еленой в дальнейшем?

 — Мы очень дружны, часто встречаемся, ездим на фестивали. Работа с ней стала для меня серьезной школой. Недавно мы с ней обсуждали возможные съемки фильма о русской святой Ксении Петербуржской. Ведь про эту интереснейшую и трагическую фигуру в нашей истории не было снято ни одного фильма. В первую очередь мне интересно понять, как светская женщина, имевшая все, отреклась от своего богатства, раздала его людям и посвятила всю себя служению Богу. По-моему, это подвиг, на такое способны только сильные натуры, до которых мне никогда не дотянуться.

 — Но ведь вы тоже достаточно сильный человек, к тому же никогда не останавливаетесь на достигнутом, постоянно совершенствуете себя. Ну а когда кино снято, вы потом не мучаетесь, что можно было сделать все по-другому?

 — Еще как мучаюсь. После просмотра фильма об Андерсене я несколько ночей просыпалась и думала: «Ну почему я эту сцену сыграла не так?» В театре в этом смысле проще, даже когда спектакль выходит на публику, ты можешь что-то переделывать, потому что сцена располагает к ежедневному эксперименту. Вот почему умные артисты, даже те, кто часто снимается в кино и получает высокие гонорары, несоизмеримые с зарплатами в театре, не покидают его.

 — Теперь о вашей режиссуре. Есть мудрая поговорка: «Можешь не писать — не пиши!» Вы можете не заниматься режиссурой?

 — Актрисой я стала, пытаясь через других людей приблизиться к себе и по-знать свое место в жизни. Режиссура позволяет найти в себе что-то другое. Как актриса, я хорошо знаю, что спонтанное существование на сцене — это самое интересное, самый кайф. И я провоцирую актеров именно на такое существование. Из-за этого они меня называют провокатором. Некоторые режиссеры любят доводить актера до самоуничижения, ставить на колени, чтобы у него произошел какой-то взрыв. Я знаю режиссеров, которые могут даже ударить актера по лицу для того, чтобы вызвать у него нужные им эмоции. Это безобразие. Я такого терпеть не могу. Сама через подобное прошла и какие-то вещи на собственной шкуре испытала.

 — В своей театральной команде вы поставили два спектакля по пьесам Виктора Коркия, представляющих из себя пересказы классических сюжетов: «Дон Кихота», «Эдипа» и «Антигоны»… А почему именно пересказы? Мне кажется, вы вполне смогли бы сыграть «настоящую» Медею…

 — Я начинаю об этом думать, меня тянет к оригиналам — к Софоклу, Шекспиру, Чехову. Очень надеюсь, что скоро начну репетировать Раневскую в «Вишневом саде» в театре «Апарте» в постановке Андрея Любимова. Признаюсь, я пошла в актерскую профессию, чтобы сыграть именно эту роль, хотя многие режиссеры до сих пор видят меня только в комических ролях. Но ведь Чехов тоже называл свою пьесу комедией. Вот и будем с режиссером искать…

 — В музыке вы тоже продолжаете поиски. Вначале вы со своей рок-командой пели песни Виктора Цоя, а что сейчас?

 — Сегодня я пишу тексты сама, а музыку мы пишем вместе. Некоторые музыканты отсеялись, потому что хотели получить все сразу: и деньги, и славу. Но мы искали и находили тех людей, у которых творчество стоит на первом месте, а потом уж признание, успех. Думаю, что сейчас у нас сложилась настоящая команда, поэтому на репетициях я не чувствую усталости, летаю как на крыльях.

 — Что вас заставило заняться рок-музыкой? Ведь, насколько я знаю, в Гнесинском училище этому не учат.

 — Меня, выросшую на классической музыке, влюбил в рок мой муж Джон. И это естественно, ведь он вырос в Америке, на родине рок-н-ролла. Три года назад я вышла на сцену вместе с рок-музыкантами и до сих пор продолжаю «резать» рок со своей командой «Окси-рокс», играю на электроскрипке, пою.

 — Как случилось, что ваш муж Джон Фридман — американский искусствовед — остался жить в России?

 — Он остался, чтобы не выдергивать меня из родной среды, в которой я могу развиваться, совершенствоваться. По-другому я свою жизнь не представляю, и муж это прекрасно понимает. Джон живет в России уже 16 лет, и, как мне кажется, от этого ничуть не страдает, более того, он влюблен в русскую литературу, русский театр. Им издано девять книг, куда вошли переводы современных российских драматургов, биография Николая Эрдмана, обзоры премьер московских театров. В Америке вышла книга, написанная им в соавторстве с Камой Гинкасом «Провоцируя театр». Еженедельно в газете “Moscow times”, а также в различных изданиях в Америке и Лондоне публикуются его статьи. А с недавнего времени на телеканале “Russia today” выходит его авторская программа о театре. Так что тосковать по родине ему некогда.

 — Иногда вы ездите на «побывку» в США. Какое впечатление производит на вас эта страна?

 — Обожаю дружную семью Джона, которая сразу же приняла меня, как родную. Обожаю океан, каньоны, пустыню, американских зрителей, диснейленды, Мерил Стрип, Марлона Брандо и луну вверх тормашками.

 — У вас не было искушения навсегда уехать в Америку, как сейчас делают многие наши соотечественники?

 — И что я там буду делать? Без рус-ского театра, кино я быстро перестану замечать комфорт, ради которого мои соотечественники едут в Америку. А потом, это так скучно. Русскому человеку надо постоянно преодолевать трудности, бороться, вот тогда это жизнь… Когда нам с Джоном все надоедает, мы начинаем строить планы, куда бы улизнуть, на какой необитаемый остров, чтобы там не было ни политиков-демагогов, ни чиновников. Но наступает утро, на нас обрушиваются новые дела, и мы вновь крутимся, крутимся…

 — Что вас больше всего беспокоит в творчестве?

 — Я постоянно думаю, интересна ли я кому-нибудь, чем могу удивить? Смотрю на себя в зеркало и думаю: «Боже, какое скучное лицо!» И мне хочется с ним что-нибудь сделать. А когда зрители не принимают мой спектакль, то в такие минуты мне кажется, что я умираю. Тогда я открываю в гримерке кран с холодной водой, подставляю под струю руки — в надежде смыть все плохое и таким образом ожить. И у меня это получается.

Павел Подкладов, 13-01-2007

In English
Новости
Оксана Мысина
Братство
ОКСи-РОКс
Форум
Касса
Ссылки



© 2003—2006, Театральное братство Оксаны Мысиной
E-mail: mysina@theatre.ru
+7 (495) 998-63-43 (пресс-атташе Оксана Ряднина)